Легенды пермского сыска. Педофил советского образца

Его могли остановить, но предпочли защитить честь мундира. И он начал убивать

21.05.2014 в 15:26, просмотров: 3438

В 1989 году на Бахаревке возле вертолетной площадки аэропорта в лесополосе нашли тело девочки шести лет. Раскрыть преступление долго не удавалось. Между тем спустя полгода в том же месте было обнаружено тело еще одной девочки того же возраста. 

Легенды пермского сыска. Педофил советского образца

Причиной смерти детей, как установила экспертиза, была асфиксия. Но душили их не за шею – закрывали нос и рот руками. В обоих случаях девочки были одеты и, как пишут в протоколах, порядок одежды не нарушен. Но трупы были свежие, и экспертиза без труда установила: имело место изнасилование.

После второго убийства следователи начали сопоставлять общие детали. Обе девочки жили недалеко от места преступления, в Нагорном.

– В деле имелась запись о том, что видели дети, гулявшие возле дома в день исчезновения одной из девочек, – вспоминает следователь-криминалист отдела криминалистики СУ СКР Александр Киселев. – Они сказали, что девочка уехала на белой машине. И все, больше никакой информации не было. После выборки по соседним домам выяснилось, что белая машина здесь была только одна – ИЖ-«сапог». На ней работал один из местных жителей, назовем его Владимир Хомяков. Его взяли, стали проверять по учетам и выяснили: с год назад, когда он был прапорщиком и служил на «Соколе», в детском саду на Бахаревке произошла очень нехорошая история, и как раз с участием прапорщика.

А произошло тогда вот что. Нянечка шла вечером по территории и увидела: стоит маленькая девочка, ревет. А возле нее сидит пьяный прапорщик. Он, как показалось женщине, при виде нее начал что-то придумывать на ходу. Говорит девочке: «Ты зачем в меня камнем кинула, могла в голову попасть…» А камень рядом лежит – кирпич силикатный, ребенку его даже не поднять.

Надо отдать должное нянечке – она оказалась неробкого десятка, оттащила пьяного от ребенка, вызвала милицию. Там начали проверять, кто таков. Оказалось – прапорщик. А военными занимается военная прокуратура. Вызвали командир части, тот забрал своего подчиненного. Все материалы ушли военным – и все.

Следователи начали проверять послужной список Хомякова до его появления на «Соколе». Оказалось, в начале 80-х годов он служил в Дзержинске – это город в Казахстане. И тоже прапорщиком. Туда выехал следователь из Перми. И выяснилось, что из части в Казахстане Хомяков тоже уволился не просто так.

Там история выглядела так. Идет маленькая девочка домой из школы, и вдруг ее хватает за шею прапорщик, затаскивает к себе в квартиру и пытается изнасиловать. Но поскольку он был очень пьян, девочка смогла оказать сопротивление, вырвалась и убежала. Дома она рассказала все маме, показала дверь квартиры, где она была.

Мать подала заявление в местную военную прокуратуру. Хомякова немедленно положили в госпиталь. К нему пришел начальник штаба части, сказал: «Выхода два. Или пишешь задним числом заявление об увольнении из части, или даем делу ход». Ну, прапорщик написал заявление, и на этом расследование закончилось. Начальники его испугались за свои погоны.

– Вот тогда и выпустили джина из бутылки, – считает Александр Киселев. – Все же с мелочей всегда и начинается. Вот чем опасно оставлять без последствий любые действия педофилов: им сначала хочется посмотреть, потом потрогать, потом попробовать дальше. А дальше уже тяжкое преступление, и чтобы никто не узнал, нужно избавляться от жертвы. Так и появляются серийные преступники. Его надо было в Дзержинске останавливать. А его отпустили, дали уволиться, и этим делом больше никто не занимался. Следователь из нашей бригады нашел это дело в Дзержинске, посмотрел материал – там даже не соизволили назначить девочке судебно-медицинскую экспертизу. Вот как сработала военная прокуратура. Потому что в случае расследования под удар попадали командир части, другие офицеры. А Хомяков оттуда перебрался в Пермь, устроился прапорщиком на «Сокол», какое-то время отслужил – и снова сомнительный эпизод, который никто не стал расследовать. В результате мы получили три трупа детей, два из которых были найдены в одном месте. Как потом выяснилось, это были не первые жертвы педофила.

К тому времени, как следствие выяснило особенности службы Хомякова в разных частях, по убийствам в Перми прямых улик против него по-прежнему не было. Только белая машина – и больше ничего. Но картина начинала понемногу складываться. И уже было очевидно: этот человек действительно мог совершить тяжкие преступления.

– А дальше уже пошла технология, – говорит следователь-криминалист. – Начали с ним работать – и он стал давать показания. И в том числе по старому эпизоду в Гремячинском районе. Рассказал, что там он тоже изнасиловал девочку лет пяти-шести. Хотя у нас информации о таком преступлении на тот момент не было. Дело находилось в производстве у следователя по особо важным делам Ларина. Я тогда был старшим следователем и был включен в следственную группу. И отрабатывал эпизод по поселку Шумихинский в Гремячинском районе, где у прапорщика жили родители. Нормальные, хорошие люди, труженики. А он такой вот…Девочка там действительно погибла, но ее смерть посчитали некриминальной. Очень тяжелая история – ребенок этот попал в автоаварию, с трудом выжил. Ее врачи год собирали по частям. И вот мама из Ижевска привезла ее на лето к родителям в деревню, поправлять здоровье. Оттуда Хомяков и увел ее в лес…

В Шумихинском решили, что девочка просто потерялась. Ее искали всем поселком, но безрезультатно. Тело обнаружил пастух на выпасе, через полтора месяца, совершенно случайно. Там в этом месте перелески, естественные воронки. Ну, и коровы собрались вокруг одной ямы, начали мычать. Эти животные вообще очень чувствительны к запаху смерти. Пастух спустился посмотреть – а там скелетированный труп. Платьишко, бантик – а больше почти ничего. Кости не сломаны, все на месте… Дело было прекращено – все выглядело так, как будто ребенок заблудился, упал в воронку и погиб.

– Во время обыска дома в поселке Шумихинском я нашел интересную вещь, – вспоминает Киселев. – Это была книга «Судебная медицина», в которой ногтем были отчеркнуты места про смерть от асфиксии, про закрытие руками дыхательных путей, о том, что при этом следов не остается. Почему-то он ее прятал в подполье.

Дело прапорщика было передано в военную прокуратуру. Пермская военная прокуратура довела его до конца. Педофил получил пожизненный срок – в то время уже действовал мораторий на смертную казнь.

– Не могу даже рассказать, что он делал с детьми, – говорит Киселев. – Мерзкий тип. И вот что характерно. Он во время следствия попросил свидание с матерью. Такие вещи мы нечасто, но разрешаем. Мать пришла, плачет, причитает: «Вовка-Вовка, что ты наделал…» А он в ответ: «Мать, ты просто ничего в этом не понимаешь!»