mk.ru : Московский комсомолец

Заготовка древесины в моём таёжном уральском крае сегодня если не совсем сошла на нет, то по объёму просто ничтожна. Советская система леспромхозов и госзакупок разрушена, без поддержки государства всё встало и развалилось. Не вырубается и десятой доли того, что рубили в советское время. В год у нас нынче рубят всего 3,7 миллиона кубометров. При этом только годичный прирост леса составляет в Пермском крае около 29 миллионов кубов.

Социальные последствия лесного коллапса тоже очевидны: десятки населённых пунктов, построенных в своё время специально под лесозаготовку, брошены на произвол судьбы. Работы для людей нет, школы и фельдшерско-акушерские пункты власть закрывает, поскольку содержать их считается накладно, дороги разрушаются и зарастают. Люди массово бегут из таких посёлков. Те, кто бежать не в состоянии, спиваются на родительские пенсии – именно они становятся здесь единственным источником реальных денег, – деградируют и вымирают. Огромные пространства, десятки тысяч квадратных километров, особенно на севере Пермского края, обезлюживают на глазах.

Меня и многих других людей совершенно не радует, что наши леса не рубятся, а поля не засеваются и зарастают. Потому что если мы, русские идиоты, не делаем это сами, то на нашей перенаселённой планете очень скоро найдутся те, кто придут и сделают это за нас. А потом соберут урожаи наших хлебов и лесов, а нам дадут хорошего пинка. И поделом.

Будущие лесные хозяева

В общем-то эта тенденция уже начинает хорошо просматриваться. Всё бОльшую роль в существующей добыче, переработке, вывозе леса из Пермского края играют кавказские диаспоры. Среди владельцев лесопилок – едва ли не все представители кавказских народов – и с российского Северного Кавказа, и иностранцы. 

Тут и там появление южан сопровождается «внезапными» пожарами на лесопилках и складах у местных предпринимателей. На фоне этих пепелищ бурно развивается малый лесоперерабатывающий бизнес приезжих с Кавказа. Местных работников, русских и коми-пермяков, туда принципиально не берут: диаспора – это государство в государстве, живёт по своим законам, работников завозят только своих, не опасаясь миграционных барьеров, вместе живут, работают, занимаются бытом.

Зато с местной властью и правоохранительными органами приезжие налаживают контакт очень быстро и плотно. В нынешней коррумпированной экономической среде кавказцы чувствуют себя как рыба в воде, быстро ориентируются и вычисляют нужные подходы, входы и выходы. Основные объёмы лесопереработки быстро сосредотачиваются в их руках. У меня на руках есть документы, свидетельствующие о том, что азербайджанские предприятия годами не платят налогов со своей лесодобычи и переработки. Милиция и прокуратура сквозь пальцы смотрят на их грешки, и не только на частые пиратские рубки или несанкционированный сброс опила на свалки, но и, к примеру, на периодические изнасилования местных девушек горячими кавказскими парнями, соскучившимися по женскому вниманию.

Успеху приезжих в лесном бизнесе способствуют их большая активность, предприимчивость, сплоченность. Они, безусловно, конкурентоспособнее вялых, частенько ещё и попивающих, а главное, абсолютно разобщённых местных. Выигрыш кавказцев в конкуренции за уральские леса предопределён. Мне доводилось говорить об этом с представителями нашей власти и на региональном, и на местном уровне. «Вы не считаете, что преимущественным правом на пермские леса должны обладать местные, коми-пермяцкие и русские, предприниматели? Что у них должны быть какие-то преференции? Что своих надо защищать и поддерживать?» – спрашивал я их. «Ну что вы! – отвечали мне с возмущением начальники. – Это же будет нарушение либеральных принципов свободной и честной конкуренции!» Что ж, Пермь по праву носит звание либеральной столицы России...

Там, где были городские лёгкие

Другой стороной пермской лесной проблемы является ситуация с городскими и пригородными лесами. То есть с теми, которые как раз и должны выполнять важнейшую экологическую средозащитную роль, быть лёгкими городов и местами отдыха населения. Вот здесь и наступает массированная варварская вырубка, за которой автоматически следует застройка территории, как правило, элитными коттеджами. 

Итог прост: всё последнее десятилетие топор вольготно гуляет по нашим городским лесам, зонам отдыха и водоохранным зонам. Больше всего это проявляется, конечно, в краевой столице: в Перми и пермской агломерации. То, что ещё вчера было общим достоянием, где гуляли мамы с колясками и мальчишки играли на полянках в футбол, сегодня перекочёвывает в аренду, а затем в частную собственность людей, приближенных к власти. Бывшие зелёные зоны и облесённые участки вокруг водоёмов покрываются шикарными теремами новых хозяев жизни. 

Процесс поставлен на широкую ногу. Не важно, что раздача городских лесов под жилищную застройку  противоречит российскому Лесному Кодексу и прочим законодательным актам. Местные власти исхитряются принять такие решения, по которым тот или иной лакомый лесной кусочек уже, оказывается, и не принадлежал никогда к городским лесам! Не составляет никакого труда слегка подвинуть на электронной карте ту или иную линию – и можно отхватить часть городского парка или даже особо охраняемой природной территории. Всё зависит от воли и влиятельности заказчика. 

Откровенно подыгрывают этому и суды. Технология проста: вам достаточно под любым предлогом получить от городской администрации участок в аренду, положить на него цемент по квадрату – и суд зарегистрирует за вами вначале незавершённое жилищное строительство, а следующим этапом предоставит вам участок в собственность.

Кто скажет «Стоп»?

Есть ли в крае какое-то сопротивление этой коррупционной вакханалии? Есть, хотя хотелось бы, чтобы оно было более активным и многочисленным. Экологическая группа «Зелёная Эйкумена» и её активнейший член Валентина Оглоблина ведут бесконечные судебные тяжбы за судьбу различных украденных у города лесных участков. В ряде случаев суды первой инстанции вынуждены были признать факт незаконной застройки и даже принимали решение о её сносе. Но... В современной российской ситуации невозможно себе представить, чтобы рядовой эко-активист или общественная организация развернули бы вспять тяжёлую машину раздачи материальных благ и победили бы власть. Разумеется, суды высших инстанций эти решения тут же отменяли. Сейчас Валентина Оглоблина подала жалобу в Европейский суд. Средний срок рассмотрения такой поступающей из России жалобы – лет 5–7. Придётся ждать...

Так и живёт мой лесной Пермский край. Леса, брошенные по окраинам, перестаивают, падают, гниют и горят. Городские же и пригородные леса разворовываются направо и налево. Чем кончится этот мутный хаос, в котором многие с удовольствием ловят свою рыбку? Бог знает. Могу лишь сказать, что что-то потихоньку сдвигается и накапливается в сознании нашего населения. Недавно в пермском микрорайоне Верхняя Курья некая фирма, аффилированная крупному бизнесмену и депутату Государственной Думы, получила в собственность большой лесной участок, до этого использовавшийся местным сообществом под зону отдыха: здесь проводились праздники, детские туристические слёты и т.д. Городская прокуратура выявила признаки преступления при предоставлении этого участка. Но краевая тут же положила эти материалы под сукно. На участке началось строительство, выставили охрану. А возмущённые местные жители, несмотря на вооружённых охранников, трижды вторгались на украденную у них территорию и разрушали все начатые постройки. Когда это произошло на третий раз, охранники открыли огонь, трое жителей получили огнестрельные ранения. Делом сейчас занимается ФСБ и администрация губернатора. Испуганный застройщик объявил мораторий на строительство. Раненые в больнице, здоровые сидят дома и копят ненависть. И кто здесь осмелится назвать её неправедной?..